«Театр вызывает у меня почти эротическое ощущение» · Интервью · Виктория Исакова


«Театр вызывает у меня почти эротическое ощущение»

(Интервью)

Одержимая из фильма Павла Лунгина «Остров», грустная проститутка в «Точке» Юрия Мороза. Осенью мы увидим актрису в сериале «Братья Карамазовы». Но на самом деле красавица Исакова мечтает стать суперменом и изменить мир к лучшему.

В «Братьях Карамазовых» вы сыграли Катерину Ивановну…

— Только не спрашивайте, чем мне близка моя героиня. Два раза в жизни я отвечала на подобные вопросы, и оба ответа были бездарны. Покажите мне артиста, который не хочет играть Достоевского! Но гораздо чаще поступают предложения сыграть в фильмах выходного дня про девушек в бане – и на десятом таком предложении мир рушится. Я даже косвенно не хочу иметь отношения к «Дому-2».

Я прочитала, что вы любите Достоевского. По-моему, это не тот писатель, которого можно любить. Это, наверное, каким-то другим словом называется…

— Он близок мне именно своей болезненной эмоциональностью. А любить его можно, у него же текст – как поэзия. Правда, сейчас я влюблена в Набокова. Подруга подарила мне скачанную из интернета аудиокнигу «Камера обскура». Выяснить, кто читает текст, к сожалению, не удалось, но этот роман меня просто раздавил своей гениальностью.

Мне почему-то казалось, что вы праздничный и радостный человек. Даже вспоминая детство в Хасавюрте, говорите о праздниках и бабушкином варенье…

— Я родилась в городе, который теперь ассоциируется у всех с военными действиями. А я помню свежую малину по утрам из бабушкиного огорода. Там все друг друга знали, любой праздник отмечался всей улицей. Во дворе бабушкиного дома росли вишневые и абрикосовые деревья, летом под вишней ставился стол, за которым мы завтракали и пили чай. Бабушка всегда рвала ягоды и клала мне в чай. Вкус моего детства – это вкус тех самых вишен. Моя бабушка как-то потрясающе умела радоваться жизни, несмотря на все трудности. А вот у меня с радостью сейчас сложнее. Сердце готово разорваться на кусочки оттого, что моя умная и красивая 15-летняя племянница и ее подружка мечтают о богатых мужьях, чтобы никогда ни о чем не «париться» и никогда ничего не делать. А в Сытинском переулке в центре Москвы в восемь вечера практически на моих глазах скинхеды забивают насмерть дворника-узбека. Жизнь – страшная.

Недаром все ваши героини – рефлексирующие барышни…

— В каждой своей работе я стараюсь включать сердечную мышцу – меня бесит мир, который не затрачивается. К сожалению, я не могу его изменить, а хотелось бы стать суперменом, помогать хорошим и наказывать плохих. Но это все сказки. А в реальности «Карамазовых», в которых мы попытались рассказать о серьезных вещах, посмотрят ?процентов 5 россиян. Но это не делает меня несчастливой: задача, которую мы перед собой ставили, в конечном итоге важнее любого зрительского рейтинга.

Вы настолько убедительно сыграли одержимую в «Острове», что невольно закрадывается мысль, что эмоции такого накала вам свойственны и в жизни…

— Я третий ребенок в семье – у меня есть старшие брат и сестра. Мы практически погодки – разница в возрасте невелика. Но, как бывает с младшими, я часто оказывалась крайней. Например, однажды ради шутки старшие заперли меня в комнате. Я билась в дверь с криками «Выпустите меня отсюда», разбила стекло, порезала руки… И мои бедные родители вместо встречи Нового года отправились вместе со мной в больницу. А когда меня в четырехлетнем возрасте привезли в Москву, я устроила настоящий концерт, потому что хотела идти совсем не туда, куда им нужно было. Я звала милицию, просила помощи и жаловалась, что меня мучают. Мама мне рассказывала, как ей было стыдно, когда вокруг собралась сердобольная толпа. Видимо, это были первые попытки отстоять свою точку зрения. Сегодня я научилась сдерживать эмоции.

Видимо, в этом есть заслуга и вашего мужа Юры Мороза. Он человек сдержанный.

— Если бы не встреча с Юрой – Виктория Исакова была бы совершенно другой. Он созидатель. И его мудрость, конечно же, разбавляет мои эмоции. Когда я начинаю переживать, что меня не узнают на улицах, и собираюсь побежать сниматься в какой нибудь бесконечной мыльной опере или в «Танцах со звездами», Юра мне говорит: «Ну-ну… Только запомни, что дешевая и быстрая популярность еще никого не сделала счастливей». И как-то сразу становится понятно, что никуда бежать не надо.

А почему вы из МХАТа ушли?

— Мне мягко предложили уйти. Умер мой учитель Олег Николаевич Ефремов. Пришел Олег Павлович Табаков, у которого своих учеников вагон и маленькая тележка. А я физически не могу отвоевывать себе пространство. Лучше отойду в сторону. А другой мой учитель, Роман Козак, тогда как раз возглавил Театр имени Пушкина, в котором Кирилл Серебренников собирался ставить со мной «Откровенные полароидные снимки». А 26 сентября в том же Театре имени Пушкина состоится премьера «Саранчи» Романа Козака. Я два года уже не играла на сцене и жду этого с нетерпением. Очень хочется вспомнить то почти эротическое ощущение, которое раньше вызывал у меня театр. И вот ведь как интересно получается: когда меня стала волновать проблема проституции, появилась «Точка», когда я пыталась разобраться в своих отношениях с религией, появились «Остров» и «Братья Карамазовы», когда я задумалась над взаимоотношениями стареющих родителей и покинувших их детей, появилась пьеса «Саранча». То есть профессия сама откликается на мои внутренние потребности. Это, наверное, и есть счастье.

Анастасия Ниточкина,
Мск.собака.ru

Войдите через свой аккаунт: